Category: семья

Category was added automatically. Read all entries about "семья".

promo koka_lermont january 11, 2014 09:17 46
Buy for 100 tokens
Либеральная миграционная политика норвежских властей привела к тому, что школы в Норвегии стали интернациональными. Однако несмотря на всю европейскую толерантность, обучение пока ведётся не на арабском, не на урду и даже не на английском, а всё ещё на норвежском, и то, что половина…

В. Яковлев. Мы все - внуки жертв и палачей.

 

Яковлев. Мы все – внуки жертв и палачей

Меня назвали в честь деда. Мой дед, Владимир Яковлев, был убийца, кровавый палач, чекист. Среди многих его жертв были и его собственные родители. Своего отца дед расстрелял за спекуляцию. Его мать, моя прабабушка, узнав об этом, повесилась.

Мои самые счастливые детские воспоминания связаны со старой просторной квартирой на Новокузнецкой, которой в нашей семье очень  гордились. Эта квартира, как я узнал позже, была не куплена и не построена, а реквизирована – то есть силой отобрана – у богатой замоскворецкой купеческой семьи.

Я помню старый резной буфет, в который я лазал за вареньем. И большой уютный диван, на котором мы с бабушкой по вечерам, укутавшись пледом, читали сказки. И два огромных кожанных кресла, которыми, по семейной традиции, пользовались только для самых важных разговоров. Диван, на котором я слушал сказки, и кресла, и буфет, и всю остальную мебель в квартире дед с бабушкой не покупали. Они просто выбрали их для себя на специальном складе, куда доставлялось имущество из квартир растрелянных москвичей. С этого склада чекисты бесплатно обставляли свои квартиры.

Как я узнал позже, моя бабушка, которую я очень любил, большую часть жизни успешно проработала профессиональным агентом-провокатором. Урожденная дворянка, она пользовалась своим происхождением, чтобы налаживать связи и провоцировать знакомых на откровенность. По результатам бесед писала служебные донесения.

Под тонкой пленкой неведения мои счастливые детские воспоминания пропитаны духом грабежей, убийств, насилия и предательства. Пропитаны кровью.

Да что я один такой?
Мы все, выросшие в России, – внуки жертв и палачей. Все абсолютно, все без исключения.

В вашей семье не было жертв? Значит были палачи.
Не было палачей? Значит были жертвы.
Не было ни жертв, ни палачей? Значит есть тайны.
Даже не сомневайтесь!

Мне кажется, мы сильно недооцениваем влияние трагедий российского прошлого на психику сегодняшних поколений. Нашу с вами психику. По сей день, прощаясь, мы говорим друг другу – «До свидания!», не сознавая, что «свидание» – вообще-то слово тюремное. В обычной жизни бывают встречи, свидания бывают в тюрьме.

По сей день мы легко пишем в смсках: «Я напишу, когда освобожусь!»
Когда ОСВОБОЖУСЬ...

Оценивая масштаб трагедий российского прошлого мы обычно считаем погибших. Но ведь для того, чтобы оценить масштаб влияния этих трагедий на психику будущих поколений, считать нужно не погибших, а выживших. Погибшие – погибли. Выжившие – стали нашими родителями и родителями наших родителей.

Выжившие – это овдовевшие, осиротевшие, потерявшие любимых, сосланные, раскулаченные, изгнанные из страны, убивавшие ради собственного спасения, ради идеи или ради побед, преданные и предавшие, разоренные и разорявшие, продавшие совесть, превращенные в палачей и палачи, пытанные и пытавшие, изнасилованные и насиловавшие, изувеченные и изувечивавшие, ограбленные и грабившие, вынужденные доносить и собиравшие доносы, спившиеся от беспросветного горя, чувства вины или потерянной веры, униженные, прошедшие смертный голод, плен, оккупацию, лагеря.

Погибших – десятки миллионов. Выживших – сотни миллионов. Сотни миллионов тех, кто передал свой страх, свою боль, свое ощущение постоянной угрозы, исходящей от внешнего мира детям, которые, в свою очередь, добавив к этой боли собственные страдания, передали этот страх всем нам. Просто статистически сегодня в России нет ни одной семьи, которая так или иначе не несла бы на себе тяжелейших последствий беспрецедентых по своим масштабам зверств, продолжавшихся в стране в течение столетия.

Задумывались ли вы когда-нибудь о том, до какой степени этот жизненый опыт трех подряд поколений ваших ПРЯМЫХ предков влияет на ваше личное сегодняшнее восприятие мира? Вашей жены? Ваших детей?
Если нет, то задумайтесь.

Мне потребовались годы на то, чтобы понять историю моей семьи.  Зато теперь я лучше знаю, откуда взялся мой извечный беспричинный страх. Или преувеличенная скрытность. Или абсолютная неспособность доверять и создавать близкие отношения. Или постоянное чувство вины, преследующее меня с детства, столько, сколько себя помню.

В школе нам рассказывали о зверствах немецких фашистов. В институте – о бесчинствах китайских хунвейбинов или камбоджийских красных кхмеров. Нам только забыли сказать, что зоной самого страшного в истории человечества беспрецедентного по масштабам и продолжительности геноцида была не Германия, не Китай и не Камбоджа, а наша собственная страна. И пережили этот ужас самого страшного в истории человечества геноцида не далекие китайцы или корейцы, а три подряд поколения ЛИЧНО ВАШЕЙ семьи.

Нам часто кажется, что лучший способ защититься от прошлого, – это не тревожить его, не копаться в истории семьи, не докапываться до ужасов, случившихся с нашими родными.
Нам кажется, что лучше не знать.
На самом деле – хуже. Намного.

То, чего мы не знаем, продолжает влиять на нас, через детские воспоминания, через взаимоотношения с родителями. Просто не зная мы этого влияния не осознаем и поэтому бессильны ему противостоять. Самое страшное последствие наследственной травмы – это неспособность ее осознать. И, как следствие, – неспособность осознать то, до какой степени эта травма искажает наше сегодняшнее восприятие действительности.

Неважно, что именно для каждого из нас сегодня является олицетворением этого страха, кого именно каждый из нас сегодня видит в качестве угрозы, – Америку, Кремль, Украину, гомосексуалистов или турок, «развратную» Европу, пятую колонну или просто начальника на работе или полицейского у входа в метро.

Важно то, осознаем ли мы, до какой степени наши сегодняшние личные страхи, наше личное ощущение внешней угрозы в реальности являются лишь призраками прошлого, существование которого мы так боимся признать?

…В 1919-ом, в разруху и голод, мой дед-убийца умирал от чахотки. Спас его от смерти Феликс Дзержинский, который приволок откуда-то, скорее всего, с очередного «специального» склада, ящик французских сардин в масле. Дед питался ими месяц и только благодаря этому остался жив.
Означает ли это, что своей жизнью я обязан Дзержинскому?
И, если да, то как с этим жить?


НА ФОТО: Служебное чекистское удостостоверение моего деда, которое сохранилось до сих пор.
Внимательно прочитайте его текст. Он, по-моему, показательнее всего, что написано в этом посте.

Владимир Яковлев, основатель, генеральный директор и владелец Издательского дома Коммерсантъ

Текст опубликован в: «Незалежний культурологічний часопис», Львов, Украина, 2016 г.
http://www.ji-magazine.lviv.ua/2016/Menya_nazvali_v_chest_deda.htm

Мой комментарий к записи «Беги, Батька, беги!» от partizan69_balt

partizan69_balt - я тоже не живодёр и так не считаю. Но мой посыл к семье царя - ассоциация переход на проклятого Луку и его сынка Колю. Этот гадёныш удже готовился занять папин трон. Поэтоу блядское семя подлежить ликвидации вместе с родителем.

Посмотреть обсуждение, содержащее этот комментарий

Мой комментарий к записи «Таракан, таракан, таракашечка, жидконогая козявочка-букашечка» от…

Дед Василий, на фотографии простые ебаньки от простого народа. А любой сын или дочь воспитавшаяся в семье царька - это и есть гнилое племя.

Посмотреть обсуждение, содержащее этот комментарий